Понедельник, 20.11.2017, 23:56Приветствую Вас Гость

Непознанное

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Записная книжка
  • Категории раздела
    Техника - молодёжи [203]
    Юный техник [69]
    Поиск
    Форма входа
     
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Рускаталог.ком - каталог русскоязычных сайтов
     

    Фантастика

    Главная » Фантастика » Техника - молодёжи

    КУПОЛ НАДЕЖДЫ
    11.04.2012, 22:02

    КУПОЛ НАДЕЖДЫ

    Николай Алексеевич Анисимов объездил весь мир, но случилось так, что морским путем в Нью-Йорк он плыл впервые.
    По давней привычке поднявшись очень рано, он решил посмотреть знаменитый восход солнца в Атлантике. Было около шести утра. По сверкающему коридору с несчетными дверями он прошел на корму. Поднялся на палубу. За лайнером оставалась широкая пенная полоса, напоминающая автостраду, неведомо как появившуюся среди равнины океана. Автострада, подумал он, очень, очень похоже...
    И в его памяти всплыл эпизод тридцатилетней давности, круто изменивший всю его последующую жизнь.
    В одной из африканских стран французы построили великолепное шоссе, пересекавшее живописную всхолмленную равнину. И профессор Саломак сделал крюк специально, чтобы показать автостраду русскому коллеге, молодому еще профессору из Москвы, которого он вез на виллу роз.
    Вилла и прилегающие к ней плантации принадлежали родственнику его жены мсье Рене, который почему-то настойчиво просил привезти участника международного симпозиума химика Николая Анисимова к себе. Анисимов подумал и согласился.
    Перед виллой красовался цветник. С открытой веранды, с трех сторон окружавшей просторный дом с плоской крышей и фасадом в мавританском стиле, открывался вид на розовые плантации. Двести семь сортов роз! Оказалось: мсье Рене собирался создать в стране парфюмерную промышленность, потому и был заинтересован в Анисимове, опубликовавшем сенсационные работы о химической природе запаха, о скоротечных необратимых реакциях — спутниках самых приятных ощущений и незабвенных ароматов. Стоял теплый вечер, а вечером розы пахнут особенно! Рене не было: его ждали с минуты на минуту.
    Анисимов и Саломак в ожидании хозяина виллы гуляли по дорожкам сада.
    Маленький подвижный француз пылко и бурно жестикулировал, вспоминая все, что он читал о далекой северной стране.
    Профессор Саломак был участником Сопротивления, сидел некогда в концлагере, где старательно учил русский язык.
    — Уверен, что русские иконописцы писали свои полотна с кого-нибудь из ваших предков-богатырей. — И француз дружески хлопнул Анисимова по плечу. — Но как пахнут здесь розы, Николя, как они пахнут! — восклицал он, переходя от куста к кусту. — Клянусь, каждый сорт просто человечен! Смеетесь? Попробуйте вдохните этот аромат. Он девичий! Согласны? Или вот этот запах скромности. Он вам очень подходит. Или нежный, словно нежданная ласка. Хотите, я найду букет, кружащий голову, словно объятия креолки!
    — Вы просто поэт, коллега, — заметил Анисимов.
    — Приходится поэтизировать, — вздохнул француз, — раз никто до сих пор не опубликовал полной исчерпывающей теории запаха, но вы, друг мой, к этому ближе, чем я. Быть может, ближе, чем все мы, участники конгресса.
    — Увы, мсье Саломак. На мой взгляд, такой теории пока нет... хотя выдающиеся умы не однажды пытались ее создать. Не существует!
    — Работы профессора Анисимова свидетельствуют о прямо противоположном.
    — Увы! Сам Рентген, по собственному признанию, стал физиком только ради того, чтобы разгадать, что такое запах. Но так и не узнал, хотя открыл икс-лучи... Мои попытки — только вход в лабиринт.
    — Раз я чувствую, я понимаю!.. Должен понять.
    — Ой ли? Наши чувства полны тайн. Недавно я беседовал с нашим вице-президентом Академии наук...
    — О-о! Иоффе! Снимаю шляпу.
    — Представьте, он тоже подобно Рентгену пришел в физику, чтобы открыть тайну запаха.
    — И открыл полупроводники.
    — Но не тайну запаха!
    Анисимов резким движением руки словно подчеркнул мысль. И умолк. К ученым приближались три закутанные в белое фигуры. Судя по чадре, закрывавшей лица, то были женщины. «Немного странное шествие», — подумал Анисимов. Саломак молчал в недоумении. Две женщины быстро поравнялись с Саломаком и Анисимовым. Одна осталась стоять в трех шагах от ученых.
    — Следуйте за нами! — раздался резкий мужской голос. И добавил: — Отныне вы заложники!
    — Вы будете убиты, если полиция не выдаст нужных нам людей, — зловеще прозвучал другой голос за спиной.
    — Но мы не имеем никакого отношения к полиции! — запротестовал Саломак.
    — Может быть, и к живодеру Рене вы тоже не имеете отношения? — хрипло осведомился стоящий перед ними незнакомец.
    Из складок свободно свисавшего бурнуса выглядывало дуло короткоствольного автомата.
    Ученые пожали плечами и пошли по дорожке. Вокруг благоухали розы. У калитки с витым узором железных прутьев стоял старенький «пежо» без номера, с помятым крылом.
    Незнакомец, объявивший о пленении, уселся за руль, втолкнув на сиденье рядом с собой пухленького Саломака, продолжавшего возмущаться. Двое других похитителей, пропустив на заднее сиденье Анисимова, пытались сесть по обе его стороны. Но он оказался таким большим (на голову выше любого из них!), что никак не удавалось захлопнуть дверцы старенького «пежо».
    — Рене с минуты на минуту появится здесь, — мрачным голосом заметил Саломак. — Вы рискуете вместе с нами, господа.
    Севший за руль молча сорвал машину с места.
    — У вас нет никаких оснований! — воскликнул Саломак. — Тем более что вы захватили не только меня, француза, но и русского профессора, моего коллегу!
    — Зачем он здесь? — недоверчиво спросил похититель. — Зачем?
    — Он консультант. Понимаете, консультант по теории запахов.
    — Вот вы и разнюхаете, куда дели пятерых наших парней, — сказал похититель за рулем старого «пежо».
    — Мне кажется, возвращается мсье Рене, а он не ездит без охраны, — спокойно сказал Саломак. — Мы оба не сможем, к сожалению, быть на вашей стороне в предстоящей потасовке.
    — Быстрее, быстрее! — закричали двое примостившихся сзади. Один из них толкнул Саломака в спину, словно это могло прибавить ходу автомобилю.
    Автомашина, подскакивая на неровностях дороги, двигалась к великолепному стратегическому шоссе, построенному в соответствии с планом «развития Африки».
    Вероятно, кто-нибудь из слуг Рене видел, как увозили гостей, потому что его роскошный «кадиллак» задержался у виллы лишь на минуту.
    Похитители заметили это, но не собирались уступать свою добычу. Они выехали на новое шоссе, и «пежо» помчался по нему с предельной скоростью. На беду, дверь никак не закрывалась. Мешали слишком широкие плечи русского.
    И вдруг все качнулись вперед. Мсье Саломак ударился головой в лобовое стекло, водитель лег грудью на руль и охнул. Анисимов и оба его стража полетели на спинку переднего сиденья. Полускрытые чадрой лица похитителей были растерянны. Все трое выскочили наружу и завозились у колес. Потом бросились прочь от шоссе.
    — Куда вы? — растерянно закричал им вслед Саломак.
    Один из похитителей обернулся и крикнул по-французски:
    — Такова воля аллаха! Презренный джинн съел это шоссе!
    — То есть как это съел? — громко выкрикнул Саломак, но похитители уже исчезли.
    Анисимов оглянулся. Через заднее стекло виднелся приближающийся «кадиллак».
    — Во всяком случае, что бы он там ни говорил про аллаха и джинна, это весьма любезно с их стороны не прикончить нас перед расставанием, — заметил профессор Саломак, выбираясь из машины и растирая шишку на лбу.
    Очевидно, давнее пребывание в концлагере и бегство оттуда научили его владеть собой.
    Аниснмов последовал за ним.
    — Что же случилось? О каком прожорливом джинне шла речь? — спросил он, растирая затекшее тело.
    — Непостижимо! — отозвался Саломак. — Колея в порошке. Вы только посмотрите. Этот прах был недавно асфальтом.
    — М-да! — протянул Анисимов. — Похоже, что парафиновые связи растворились неведомо как. — Он пересыпал из ладони в ладонь тонкий порошок, взятый нм из-под колес.
    — Есть над чем подумать! — проворчал Саломак.
    — Любую химическую реакцию можно повторить, — заметил Анисимов. — Хотя бы в лаборатории.
    — Моя лаборатория к вашим услугам, профессор. Париж!
    Подкатил «кадиллак» и увяз в порошке по самую ступицу.
    Из машины выскочил розовощекий коренастый мсье Рене. За ним следом пять молодцев в беретах, смахивающих на апашей, с автоматами наперевес.
    — Вы живы? О мое счастье! — несколько театрально воскликнул мсье Рене.
    — Все в порядке, кузен. Нас никто не съел, чего нельзя сказать о шоссе, как заметил один из доставивших нас сюда господ.
    — Что за чепуху вы несете, Саломак?
    — Это предстоит выяснить, — спокойно заметил Анисимов. — Для исследования выдвинем рабочие гипотезы, в том числе и о биологической коррозии асфальтов.
    — Так вы не исключаете джиннов? — живо спросил Саломак.
    — Будет видно.
    В лаборатории, а потом еще в двух выяснились удивительные вещи! Случай оказался уникальным, только однажды, много лет спустя, история с шоссе 'повторилась совсем в другом месте немного шара... Асфальтовое шоссе съели одноклеточные организмы, грибки дрожжей Кандиды! Но главный сюрприз заключался в том, что эти грибки обладали ценнейшим свойством; их белки по своему химическому составу, по набору аминокислот, необходимых для человека, приближались к составу молока.
    Нужно было только научиться превращать эти белки в привычные виды пищи человека, чтобы получить грандиозные количества всевозможных продуктов, достаточные для всего (!) населения земного шара.
    Именно с тех пор профессор Анисимов посвятил себя решению проблемы создания «искусственной пищи». Его работы по изучению запаха, а потом исследования «механизма вкуса» дозволяли синтезировать пищевые продукты, не отличающиеся от говядины, баранины, жареной картошки, мучных, колбасных, даже рыбных изделий.
    И все это обещало перевернуть основы обеспечения продовольствием людей там, где его не хватает, поскольку сразу после симпозиума французские ученые установили, что дрожжи кандиды увеличиваются в весе за одни сутки в тысячу раз. И для того чтобы получить необходимое для человечества количество питательного белка, требуется всего 50 тысяч тонн нефти в год.
    * * *
    Анисимов смотрел за корму. В пенной дороге, оставшейся за лайнером, там и тут виднелись темные пятна. Это плавающая в Атлантике нефть. Нефтяная пленка! Виноваты танкеры. В океан сливается нефти больше, чем нужно для того, чтобы прокормить все человечество...
    Это предстояло доказать на специальном заседании Организации Объединенных Наций, куда он направлялся, чтобы изложить план, предложенный учеными многих стран.
    Лайнер приближался к Американскому континенту. Солнце мирно висело над океанской гладью. Аннсимов перешел на носовую палубу.
    И вот как бы прямо из воды стали вырастать башни. Казалось, сказочная Атлантида в силу тектонического каприза вновь поднимается со дна морского. Правда, башни выглядели много внушительнее тех дворцов и храмов, которые описывал древнегреческий философ Платон.
    Башен становилось все больше, и они все теснее примыкали одна к другой, образуя каменный забор среди океана.
    Нью-Йорк, непохожий ни на один город мира, включая и американские города, был близок. Однако корабль не скоро еще подошел к порту.
    Наконец появилась статуя Свободы. Чей-то холодный расчет превратил ее пьедестал в карантинную темницу. Деловитые янки сочли, что нет ничего удобнее для предварительного заключения эмигрантов, жаждущих познать все свободы прославленной страны бизнеса.
    Анисимов вышел из таможни и сразу оказался на трехэтажной улице. Где-то над головой по эстакадам между домов с грохотом проносились поезда надземки, ниже двигались автомобили по Пересекающему улицу путепроводу, а внизу забитая машинами улица гудела, шумела, гремела... Анисимова усадили в столь знакомую ему по Москве машину.
    — Нам повезло, что удалось остановиться не так уж далеко, — говорил встречающий его молодой человек. — Иногда идешь километра два от припарковавшегося автомобиля.
    Машина двигалась еле-еле, упираясь в бампер едущей впереди.
    — Пожалуй, я скорее дойду пешком. Дайте-ка мне адрес отеля, — сказал Анисимов и решительно открыл дверцу машины.
    * * *
    И вот Генеральная ассамблея... Пленарное заседание. Первое время Анисимов находился на галерее для публики. Но наступил день, когда он взошел на трибуну. По решению одного из комитетов ООН Анисимову предстояло изложить свое предложение, поддержанное сотнями ученых разных стран.
    После его выступления журналисты буквально атаковали советского академика. Он дал бесчисленные интервью на всех знакомых ему языках.
    И он очень устал, думал теперь лишь о том, чтобы пройтись, развеяться, отдохнуть. Мечтал подышать свежим воздухом. Но где? И тогда вспомнил о Централь-парке, этом своеобразном заповеднике прежней природы.
    Анисимов знал, что из даунтауна (нижнего города) до аптауна и Централь-парка далеко, но он любил ходить. И шел не спеша, разглядывая загоравшиеся огни реклам и лица встречных прохожих. Но мысли Анисимова снова и снова возвращались к прошедшему дню...
    С трибуны, на которую он поднялся, были видны внимательные, настороженные лица людей, ждавших от него чего-то очень важного. Но вряд ли кто-нибудь из них представлял какой ценой можно осуществить его предложение. По традиции ему приходилось делать паузы во время доклада, чтобы переводчики могли без искажений перевести его на другие языки.
    — Человечеству, — говорил Анисимов, — не будут грозить ни голод из-за нехватки продовольствия, ни перенаселение из-за нехватки суши, если люди используют все то, что уже сегодня открыто наукой и даже освоено техникой.
    Пока переводчики заполняли паузу, Анисимов подготовил следующую фразу:
    — Синтетические яства уже не миф и пугало для непосвященных. Ныне магазины во многих странах и покупатели почти всех континентов знакомы и с казеином, и с дрожжами кандиды — правда, через посредников, ведь они широко применяются в животноводстве для кормления скота. Но они пригодны, как установлено, и для приготовления самых изысканных блюд.
    Анисимов рассказывал о трудном пути ученых-химиков к цели.
    — Но дело не только в питании. Человеку нужна чистая среда обитания, незагрязненный воздух для дыхания, неотправленная вода для питья.
    Люди слушали Анисимова с почтительным вниманием. Слишком проста и понятна была его речь для этого дипломатического Вавилона, где больше привыкли говорить о политике, да и то максимально затуманивая смысл, скрывая свою подлинную точку зрения.
    — Чтобы передать эстафету цивилизации новым поколениям, люди должны жить иначе, — продолжал Анисимов. — Но слова, даже сказанные с высочайшей в мире трибуны, никого не убедят. Нам всем нужен пример. Требуется доказать, что люди могут жить, получая продукты питания не в виде привычных даров природы, которыми пользовались тысячелетия назад еще наши предки, а используя природу на микробиологическом уровне, заменив земледелие и животноводство * микробоводством». Нужно на деле показать, что люди могут жить в городе прекрасной архитектуры и пользоваться средствами транспорта, не отравляющими воздух, производить на заводах и фабриках все современные изделия, не загрязняя вод. Все это, взятое в отдельности, мы умеем делать, но пришло время наконец показать, как это можно осуществить в реальных условиях.
    Очередную паузу многотысячная аудитория провела в гробовом молчании.
    — Я уполномочен моими коллегами из разных стран предложить Организации Объединенных Наций создать Город-лабораторию, в котором будут воспроизведены все условия существования будущего человечества. Пусть это будет Город Надежды, где продукты питания станут получать для всего населения, а возможно, и для других нуждающихся стран, на заводах. Пусть на его улицах не появится ни один двигатель внутреннего сгорания, автомобили сменят электромобили, щедро питаемые энергией от проложенных в земле кабелей высокой частоты, и бегущие тротуары, приводимые в действие тоже электричеством. А Солнце даст всю энергию.
    — В какой же пустыне строить такой город? — крикнул кто-то с галереи для публики.
    Анисимов понял вопрос и сразу ответил:
    — Мы, ученые, вынашивающие эту идею, могли бы предложить создать такой город на одном из островов Тихого океана или на искусственном острове в любом месте земного шара, но... Если показывать пример человечеству, то надо выбирать такое место, где природа сама по себе ничего не сулит человеку. И поэтому ученые выбрали континент, провозглашенный Организацией Объединенных Наций ничейным, где нет ни городов, ни сел, ни лесов, ни рек и никакого коренного населения и где природа ничего не дает человеку. И, по мнению многих, ничего не может дать.
    Переводчики старательно переводили...
    — Город Надежды в целях наибольшей чистоты поставленного опыта нужно создать в Антарктиде!
    Гул пронесся по залу.
    — Да. В Антарктиде! Но не на ледяном панцире, а под ним, в искусственно утепленном ледяном гроте вырастут деревья и кустарники, даже цветы, потекут реки от тающего льда. Но не будет вспаханных полей. Они не потребуются. На заводах Города Надежды при затрате в год каких-нибудь нескольких десятков тысяч тонн нефти (меньше, чем проливают ныне танкеры в океанах при ее перевозке) будут поручаться из дрожжей кандиды белки, а из них все привычные людям виды продуктов питания.
    — Сколько же это будет стоить? — спросил американский делегат.
    — Я ждал такого вопроса. ООН в состоянии финансировать создание такого международного экспериментального Города-лаборатории, моделирующего жизнь грядущего человечества.
    Но чтобы создать подобный город в Антарктиде, понадобится отчислять в течение пяти лет приблизительно по одному проценту тех средств, которые ныне тратятся на военные нужды всеми странами. Ведь наш мир подобен джунглям страха, где тяжелое бремя ложится на плечи людей, не доверяющих ДРУГ другу. Пять процентов средств, бесцельно затрачиваемых ныне на вооружение, отнюдь не поставят под удар народы, не разоружат и так до зубов вооруженных обитателей джунглей страха. И даже не пропадут для промышленных концернов. Придут к ним в виде заказов. Странам мира стоит объединиться, чтобы обеспечить не только мир без войн, но и дальнейшую жизнь человечества без голода, перенаселения и страха перед потопом человеческой крови и пирамид из человеческих тел...
    Председательствующий объявил перерыв, перенеся прения по затронутому вопросу, числившемуся 127-м в повестке дня ассамблеи, на следующий день.
    * * *
    Незаметно Анисимов дошел до Централь парка. С одной стороны, он граничил с Пятой авеню, а с другой — с негритянским гетто, с Гарлемом.
    Аниснмов свернул под тень деревьев. Назойливых огней реклам, освещавших авеню, не было видно. Стало темно, но зато и менее душно. Все-таки деревья делали свое дело, очищали отравленный воздух. Кажется, здесь единственное место Нью-Йорка, где хоть изредка можно дышать полной грудью. Анисимов сел на скамейку и задумался.
    Характер предстоящих дискуссий в залах ООН он представлял и совсем не был так уверен в положительном их исходе, как думалось раньше, на пресс-конференции. Но это его особенно не волновало — рано или поздно идея Купола Надежды будет принята. Гораздо больше его беспокоили тайные силы противоборства, голоса которых уже прорывались в вопросах на пресс- конференции. И оттого, что эта ярость несогласия тщательно маскировалась, оттого, что предстоящее сопротивление будет, несомненно, тайным, то есть вестись самыми жестокими средствами, Аниснмову казалось, что он вступил в новую полосу своей жизни, где соседствуют самые светлые и самые мрачные проявления человеческого духа.

    Журнал «Техника молодёжи» 1978 год №12

    Категория: Техника - молодёжи | Добавил: InManus | Теги: Клуб любителей фантастики
    Просмотров: 347 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]